Директор Центра постиндустриальных исследований (Москва, Россия)
Специальный советник проекта MEMRI по изучению российских медиа (Вашингтон, округ Колумбия)
4 марта 2025
Неготовность России к войне и the first adjustment
6 марта 2025
«Военное кейнсианство» и головокружение от успехов
В этой части основное внимание уделяется предвоенной политике, de facto не учитывавшей высокую степень зависимости российской экономики (в контексте финансового резервирования, рынков сбыта своей продукции, а также критического значения импорта) от «недружественных» стран. Итогом стал мощный санкционный удар, на смягчение которого ушло полгода (а с учётом мобилизации – около десяти месяцев). Самыми существенными для понимания перспектив России тут являются тезисы о том, что экономика в основном устояла от своего частного и рыночного характера (иначе говоря, проведённые по западным советам реформы 1990-х и 2000-х дали хороший результат); что сырьевая основа оказалась скорее сильной, чем слабой стороной российской экономики; и что Кремль на деле провёл существенное дерегулирование экономики в 2022 году, что укрепило её устойчивость. Очень важное значение имеет тот факт, что в целом санкции против России нанесли вводившим их странам больший ущерб, чем самой Российской Федерации – и это серьёзный урок для дальнейшего планирования санкционных политик.
Будут рассмотрены роль персональных и отраслевых санкций, действия тех или иных чиновников, создание новых цепочек сбыта и точек роста. Главный итог: в концу первого года войны российская экономика в целом приспособи-лась к увеличившейся автаркиии вышла в рост на базе военной мобилизации. В этом и состоит то, что я называю the first adjustment – принятие удара войны и оформление системы, позволяющей существовать в условиях разрывов связей с Западом и существенного изменения структуры внешней торговли.
11 марта 2025
The Second adjustment и вероятные перспективы
В этой части предполагается оценить состояние российской экономики между началом 2023 и второй половиной 2024 года, когда власти произвели более чем двухкратное увеличение военных расходов; сформировали знаменитую «смертономику», позволяющую превратить набор в армию и «утилизацию» мобилизованных и наёмников в выгодный для экономики бизнес; создали необходимые паралегальные системы экспорта («теневой флот») и расчётов (крипту, «хавалу» и бартер); провели успешную легализацию серого бизнеса через рост ИП и самозанятости и, наконец, повысили налоги с 2025 года. Я бы сказал, что главной основой «военного процветания» стало даже не увеличе-ние бюджетных ассигнований, а рост доли вознаграждения работников в ВВП (неважно, военнослужащих, занятых на оборонных предприятиях или работ-ников частного бизнеса). До 2019 года доля зарплат в ВВП России снижалась с почти 50% до 38%, а доля прибыли выросла почти до 20% (в США данные показатели составляют около 66% против 9%). Война, как ни странно, задала разворот в этом тренде, что и стало основанием для экономического роста. В данной лекции будут также рассмотрены различные стратегии стимуляции экономики, которые использовались властями, равно как и ситуация на «вне-шнем контуре», переориентация России с Запада на Китай, новые тренды в развитии регионов, и т.д. Кроме того, будут кратко проанализированы также и негативные тренды, сопровождающие экономический перегрев (инфляция, повышение процентных ставок, нарастаюший дефицит трудовых ресурсов). Общий итог состоит в том, что Кремль, похоже, уверовал в военную экономику.
В третьей части основное внимание будет сосредоточено на экономической ситуации начала 2025 года. Сегодня становится очевидно, что перегрев есть, и властям нужно задуматься о том, как экономика может развиваться дальше, как в случае продолжения войны, так и после перемирия. Сегодня очень виден дисбаланс между доходами военных и гражданских; нет понимания методов балансирования интересов монополистов (и в целом произодителей) и насе-ления; провал импортозамещения обостряет вопрос зависимости от импорта. Власти уже начинают сокращать инфраструктурные и социальные расходы – причём даже в номинальном выражении, что делает их реальное падение ещё заметнее. Моя базовая гипотеза состоит в том, что с 2026 года рост бюджетных расходов прекратится, а экономика в 2025-м пройдёт очередную «притирку» к реальности (я как раз и называю это the second adjustment), результатом чего станет выход на существенно более низкие темпы роста экономики (около 2% в 2025 и 2026 годах), но без рецессии или кризиса. Дальше наступает развилка между войной и миром, и серьёзные прогнозы тут бессмысленны. Основной вывод из всего сказанного прост: в рыночной экономике переход к «военной экономике» вполне возможен без падения уровня жизни населения и такой курс на протяжении 2-5 лет может позволять не замечать негативных эффектов войны, обеспечивая то, что я называю «ростом без развития». Поэтому эконо-мические методы влияния на путинский режим с целью прекратить агрессию против Украины не могут быть признаны действенными.